Когда от результатов судебной экспертизы зависит исход тяжбы, а предмет спора оценивается в миллионы или даже в миллиарды рублей, эксперт может ощутить давление. И давит не только груз ответственности, но и участники дела.
О темной стороне работы судебного эксперта, об опасностях профессии рассказали Илья Жарский и Александр Терентьев.
Закон запрещает давление? Подумаешь!
В Федеральном законе от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ст. 7) указано: «Не допускается воздействие на эксперта со стороны судов, судей, органов дознания, лиц, производящих дознание, следователей и прокуроров, а также иных государственных органов, организаций, объединений и отдельных лиц в целях получения заключения в пользу кого-либо из участников процесса или в интересах других лиц».
И тем не менее эксперт может столкнуться с попытками давления:
- на этапе подготовки заключения — когда участник спора рассчитывает повлиять на ход экспертизы и на ее результат — содержание заключения;
- после поражения одной из сторон в суде — даже если слушания состоялись, а суд уже вынес вердикт, не каждый проигравший готов смириться со своим поражением. Особенно в масштабных спорах, где на кону стоят крупные суммы и работают матерые консультанты.
Покажем, как это выглядит на практике.
«Да вы знаете, кто я такой? !»
С давлением на этапе подготовки заключения специалисты группы Veta сталкивались неоднократно. В некоторых случаях участники процесса настойчиво требовали возможности присутствовать при производстве экспертизы, и не просто поучаствовать в осмотре объекта, а сидеть рядом с экспертом и заглядывать через плечо, когда он выполняет расчеты и пишет отчет. Если присутствие на осмотре — это вполне нормально, и мы даже сами такое рекомендуем, чтобы добиться от экспертов тщательности и иметь потом возможность оспорить результат, то на завершающей стадии экспертизы посторонних быть не должно!
О том, как использовать личное присутствие на экспертизе с максимальной пользой, читайте в статье «Суд поручил проведение экспертизы экспертам от оппонента — что делать»
Было и такое, что запугивали уголовной ответственностью, пристальным вниманием госорганов. Для этого писали, звонили, всячески донимали экспертов, «подсказывали», какие отчеты учесть при составлении заключения, а какие проигнорировать.
управляющий партнер Veta
Я изначально понимаю, что такая ситуация может возникнуть в любом проекте, поэтому мы к подобному готовы. Мы понимаем, что за все, что мы делаем, нужно будет отвечать. Поэтому делаем только то, в чем уверены, что это объективно и что мы сможем защитить это в дальнейшем.
Самой же нелепой оказалась попытка повлиять на специалистов при помощи фамилии одного из высокопоставленных чиновников — якобы он может вмешаться в дело, и тогда экспертам мало не покажется. И это при том, что заключение уже было направлено в суд и изменить в нем что-то было невозможно. Попытки воздействия из разряда «А вы знаете, кто я/кто мой папа/с кем я лично знаком?» выглядят наивно и неубедительно.
«Здравствуйте, вас беспокоят из ОБЭП»
Попытки «дискредитировать» заключение уже после вынесения судебного решения тоже предпринимались неоднократно, но ни разу ни к чему не привели. Заинтересованные лица обращались в УВД, ОБЭП, прокуратуру, обвиняли эксперта в том, что он намеренно написал неправильное заключение.
Технический директор экспертной группы Veta
Таким приемом сторона пользуется, когда уже все проиграла, все инстанции. В этом случае отменить решения судов можно, если добиться уголовного дела против эксперта.
Ложное заключение считается недопустимым доказательством, вынесенные на его основании судебные решения можно отменить, а эксперта привлечь к уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.
Относиться к такому спокойно сложно, даже когда уверен в своей правоте.
Кейс. Как связаны упущенная выгода, ОБЭП и ОВД?
Технический директор экспертной группы Veta Александр Терентьев столкнулся с подобной ситуацией после участия в процессе, где он оценивал упущенную выгоду.
Спор был связан с поставкой на производственное предприятие оборудования, которое не соответствовало заявленным характеристикам. Несмотря на это, поставщик отказывался принимать его обратно и возвращать деньги. За 1,5 года разбирательств предприятие лишилось контрактов с покупателями, и его юристы приняли решение обратиться в суд за взысканием упущенной выгоды.
Суд вынес решение в пользу истца и назначил сумму возмещения упущенной выгоды на основе заключения, составленного А. Терентьевым. Проиграв спор во всех судебных инстанциях, представители ответчика не придумали ничего лучше, чем написать заявления в различные государственные структуры персонально на эксперта.
Технический директор экспертной группы Veta
Единственным доступным им способом как-то изменить ситуацию было меня «упаковать». Если бы на меня завели уголовное дело и признали по нему виновным, решения всех судов, которые опирались на мое заключение, были бы отменены. Поэтому они решили использовать такой шанс и пошли жаловаться.
Ирония ситуации еще и в том, что экспертиза, проведенная Veta, была повторной — в правильности первой суд усомнился из-за огромной суммы компенсации. В заключении Александра Терентьева сумма значительно уменьшилась, так что он еще и услугу оказал компании, которая решила его преследовать.
Сначала Александру позвонили из ОБЭП и пригласили на беседу. В жалобе, которая поступила в ведомство, не было обвинений в даче заведомо ложного заключения, в аффилированности с истцом или чего-то подобного. Все претензии сводились к тому, что специалист неверно интерпретировал данные, сделал неверные выводы: по сути, его пытались обвинить в некомпетентности.
Опровергнуть такие доводы не составило труда. Следователь задавал те же вопросы, на которые Александру пришлось отвечать в суде, когда его опрашивали как эксперта. Мы можем только предполагать, что все это происходило в рамках доследственной проверки, которая не выявила нарушений, и ОБЭП отказал жалобщику в возбуждении дела. Во всяком случае, из этого ведомства больше не звонили.
Зато примерно через месяц позвонили из Кемеровского ОВД (ответчик, недовольный результатами судов, зарегистрирован в Кемерове), сказали, что хотят пообщаться все по тому же делу. Александр ответил, что недавно беседовал на эту тему с ОБЭП, и предложил прислать вопросы, которые ему там задавали, вместе с ответами. Полицейских это полностью устроило. И после того, как вопросы и ответы улетели на электронную почту Кемеровского ОВД, история закончилась.
Вероятно, полиция жалобщику отказала, а обращаться еще куда-нибудь он не увидел смысла.
Эксперт отвечает за свои слова не только на защите заключения
Быть судебным экспертом — это большая ответственность, в том числе иногда уголовная и материальная. Стороны спора, недовольные экспертным заключением, могут пытаться использовать это в своих целях, ставя под угрозу свободу специалиста ради победы в споре.
О том, что угроза реальна, заставляют задуматься неприятные инциденты.
Технический директор экспертной группы Veta
У нас и обыски бывали. Не только в офисе — и у Димы [Дмитрия Жарского] дома, и у меня. В пять часов утра... стук в дверь... неприятно это. Ещё неприятнее, что полиция была из другого города: то есть они не сомневались, что застанут меня дома, а значит, готовились, следили.
Что искали? Доказательства связи с одной из сторон дела.
И это не единичные случаи, рассказать о подобном могут не только эксперты Veta. Если дело значимое и на кону крупная сумма, попасть под удар может любой задействованный в процессе эксперт.
От последствий ложных обвинений эксперта защищают ответственное отношение к своей работе, качественное и честное выполнение экспертизы. Но жалобы, угрозы и объяснения в полиции, увы, остаются частью жизни экспертов. Остаётся воспитывать в себе олимпийское спокойствие и надеяться на то, что участники споров постепенно перейдут к более цивилизованным способам защиты своих интересов.
управляющий партнер Veta
Технический директор экспертной группы Veta
